ВИНО
Г. В. Шелейховскому

Я знаю,
трудная отрада,
не легкомысленный покой,
густые грозди винограда
давить упорною рукой.

Вино молчит.
А годы лягут
в угрюмом погребе, как дым,
пока сироп горячих ягод
не вспыхнет
жаром золотым.

Виноторговцы — те болтливы,
от них кружится голова.
Но я, писатель терпеливый,
храню, как музыку, слова.

Я научился их звучанье
копить в подвале и беречь.

Чем продолжительней молчанье,
тем удивительнее речь.

1926


МАСТЕРСТВО

Пока владеют формой руки,
пока твой опыт
не иссяк,
на яростном гончарном круге
верти вселенной
так
и сяк.

Мир незакончен
и неточен,—
поставь его на пьедестал
и надавай ему пощечин,
чтоб он из глины
мыслью стал.

1935


СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ

Малый флигель меж сараями:
три окошка, два крыльца...

Там в шкатулке несгораемой
были деньги у отца.
Жил он правилами старыми,
аккуратно вел дела.

Убежала мать с гусарами
и в трактире умерла.

Дочка молится— не ленится...
От тоски на волоске,
бродит черная келейница
в мантии и клобуке.

Монастырь построен выгодно —
над лесами, не в степи...

Старший сын сидит безвыходно
в желтом доме на цепи.
Божья мать с безумным отроком
улыбается ему.

И ведут цыганки под руки
сына младшего в тюрьму.

1937


МОСКВА ДЕРЕВЯННАЯ

Узкие, легкие санки.
Ты хороша, как зима.
Глянешь —
от гордой осанки
многие сходят с ума!

Отрок боярский не волен
в чувствах своих и словах.
Розовый цвет колоколен.
Розовый снег на крестах.

Видишь,
какое раздолье.
Что ж ты молчишь,
отчего?
Что ж в рукавички собольи
душу не примешь его?

Он по Москве деревянной
бродит,
рассудка лишен.
Кровельки — снег мой румяный,
снег
да малиновый звон.


* * *
Может, Вычегда,
может, Онега,
но родная
моя сторона.

Из-под полога
белого снега
голубая
смеется весна.

Опускается
тихий и нежный,
удивительно мягкий
снежок.

Будто с яблонь
в сияньи безбрежном
за цветком
улетает цветок.

Будто ласточка
между стволами
по фруктовым садам
пронеслась.

И опять обернулась
стихами,
и надеждой
опять назвалась.

1971